Демократы ошиблись с Грэмом Платнером: анализ неудачной кандидатуры

В сентябре прошлого года прогрессивный стратег Моррис Кац признался в интервью The New Yorker, что процесс определения пригодности Грэма Платнера к участию в выборах в Сенат США занял у него меньше времени, чем выпивание чашки кофе. По сути, это было не столько признание, сколько хвастовство. «Через несколько минут разговора с ним я подумал: «Этот парень обязан стране баллотироваться в Сенат», — вспоминал Кац.

За прошедшие 10 месяцев череда неблагоприятных историй ясно показала, насколько безответственным было решение демократов доверить задачу завоевания, казалось бы, критически важного для их потенциального большинства в Сенате, человеку, который никогда раньше не баллотировался на пост и не руководил организацией какого-либо масштаба. Практически последней каплей стал отчет Politico, в котором утверждается, что Платнер изнасиловал женщину по имени Дженни Расикот в 2021 году. История включает сообщения, отправленные Расикот через два года после инцидента, до того, как Платнер начал рассматривать возможность баллотироваться. Платнер назвал любые обвинения в недобровольном поведении «категорически ложными».

Теперь практически нет сомнений в пригодности Платнера к государственной службе, и еще меньше — в целесообразности его стремительного продвижения из политической безвестности. Более актуальным вопросом является: что могло побудить профессионального политического стратега поддержать такое быстрое продвижение всего за несколько минут?

Одной из вероятных причин представляется политическая идеология. Кац и его союзники искали кандидатов, готовых осуждать Демократическую партию за предательство рабочего класса, что требует, или, по крайней мере, способствует привлечению кандидатов без опыта работы в партии. И хотя такая идеологическая ориентация требует глубокой приверженности, она не требует глубокого понимания деталей политики.

Дэн Морафф, один из стратегов, помогавших выбирать и проверять Платнера, «хочет, чтобы его кандидаты поддерживали Medicare для всех и характеризовали конфликт между Израилем и ХАМАС как геноцид, но помимо этого, не считает, что избиратели заботятся о детальных предложениях», — сообщала The Wall Street Journal в прошлом месяце. Наличие политической программы, которая легко умещается на стикере, без упущения важных деталей, безусловно, ускоряет процесс. Действительно, Платнер свел почти все политические проблемы к вероломству зловещих олигархов. Какими бы ни были достоинства этого мировоззрения, оно не требует обширных знаний.

Но второй, не менее важной причиной столь стремительного одобрения Платнера стало то, что он обладал желаемой «внешностью» для этой роли. Дональд Трамп описывал, как ему нравилось, когда его назначенцы появлялись прямо из «кастинга», под которым он подразумевал, что они выглядят как голливудская версия занимаемой ими позиции.

Кац и Морафф подошли к этому критерию «кастинга» почти буквально, ища кандидатов, которых любила камера, а затем предлагая их восторженной прогрессивной фан-базе. Квалификация Платнера в этом отношении очевидна. У него мужской баритон, и он работает руками. В прошлом году Кац снял видео, где его новый протеже вскрывает устриц, рубит дрова, занимается с гирями и говорит прямо в камеру в грязном спортивном костюме о том, как олигархия обманула их любимый штат.

Эта демонстрация помогла сделать Платнера политической звездой. «Я прилетела сюда, чтобы написать о Грэме Платнере, — писала Ана Мария Кокс в The New Republic в сентябре прошлого года, — потому что его предвыборное видео для кампании в Сенат (произведенное той же компанией, что работала с Зораном Мамдани) затронуло во мне ту же глубокую струну, что и в миллионах других, кто его смотрел». Затем последовал поток восторженных статей.

Вскоре выяснилось, что сокращенная оценка Платнера Кацем упустила или проигнорировала тревожные детали. Он публиковал подстрекательские сообщения на Reddit и сделал татуировку, связанную с нацистскими военными преступниками. Платнер утверждал, что его прошлые проступки были следствием посттравматического стресса, и обещал, что он изменился и больше не скрывает скелетов в шкафу.

Однако скелеты продолжали появляться. Платнер занимался секстингом как минимум с полдюжиной женщин после женитьбы и, по сообщениям, лгал о том, что знал о своей татуировке. Он заверил спонсоров кампании в Сенате, что больше негативных историй не будет, но его обещание снова оказалось ложным.

Сторонники Платнера поначалу продолжали поддерживать его кампанию и отвергать доказательства его неправомерного поведения. Когда The New York Times сообщила, что бывшая девушка обвинила его в физическом насилии, газета отвергла ее показания на том основании, что она республиканка, игнорируя расхождения в собственной защите Платнера.

Мэтт Столлер, исследователь из левого Американского проекта за экономические свободы, написал в X: «Грэм Платнер представляет собой отказ от политики «HR-девушек» демократов». В последующем посте Столлер извинился за «неосмотрительный термин», но объяснил, что имел в виду, что партия стала жертвой формы корпоративного правления, которая особенно навредила мужчинам. Отделы кадров, писал он, «все чаще вынуждены были становиться пешками монополистов, ненавидевших труд». Ненависть к этим отделам, рассуждал он, была прогрессивной, поскольку они представляли интересы олигархии.

Рискуя оправдать структуру корпоративной власти, одна из функций отдела кадров — гарантировать, что компания не наймет кого-либо, чье прошлое содержит множественные основания для увольнения.

На самом деле, Платнер был эквивалентом кандидата от демократов в виде улыбающегося пустого костюма, который получает работу после рукопожатия, потому что боссу нравится его вид. Он выглядел как подлинный герой рабочего класса, которого так хотели видеть многие прогрессисты, поэтому он должен был им быть. Джордж Бёрнс как-то пошутил: «Когда играешь роль, нужно быть честным. А если ты можешь это подделать, то дело сделано». В политике это называют «подлинностью». Но, возможно, выглядеть и звучать как чувак из рабочего класса, ненавидящий крупные корпорации, — это не достаточная квалификация для высокой должности — или даже доказательство того, что тебе можно верить на слово.