Наблюдая, как президент Байден спотыкается в самый неловкий момент своих неудачных дебатов в июне 2024 года, первая леди Джилл Байден задавалась вопросом, не принял ли ее муж случайно наркотики или не переживал ли медицинский эпизод в прямом эфире. «Он что, короткое замыкание?» — думала Джилл Байден. «Это инсульт? У меня было ощущение, что мы наблюдаем за голограммой человека, которого мы знали, и голограмма глючит. Его накачали наркотиками?»
Затем ее мысли обратились к более личной тревоге, учитывая, как его бессмысленные словесные салаты — один из которых закончился словами «мы наконец победили Medicare» — могли бы поставить ее в положение человека, который лучше всех знает, склонен ли человек, появившийся на сцене, к несвязности в частной жизни. «О, Боже, — напишет она в своей новой книге воспоминаний «Вид из Восточного крыла», — неужели люди, смотрящие это, подумают, что он всегда такой?»
Похоже, одна из целей Джилл Байден при написании книги о своих четырех годах в качестве первой леди — развеять бипартизанные обвинения в том, что она была скрытой рукой, скрывающей когнитивное снижение своего стареющего мужа и подталкивающей его цепляться за власть дольше, чем позволяли его разум и тело. Будучи его ближайшим доверенным лицом и человеком, который видел его даже тогда, когда его сотрудники отсутствовали, бывшая первая леди столкнулась с потоком теорий заговора, ставящих ее в центр того, что критики описывают как грандиозное сокрытие. Представитель Байденов отказался от комментариев.
Тот факт, что Джилл Байден, по ее словам, почувствовала необходимость «расставить все по своим местам», подчеркивает, насколько сильное влияние оказали президентские дебаты почти два года назад — и последующие месяцы политической турбулентности, которые привели к возвращению президента Трампа к власти — на Демократическую партию. Даже когда ее лидеры борются за мощный контратаку против президентства Трампа, эти воспоминания, которые воскрешают многие моменты, которые партия хотела бы забыть, демонстрируют трудности, с которыми сталкиваются демократы при закрытии этой неловкой главы.
Похоже, история о том, как президентство Байдена рухнуло, обречена на постоянное написание и переписывание. «Вид из Восточного крыла» следует за книгами бывшего вице-президента Харрис и губернатора Пенсильвании Джоша Шапиро, каждая из которых проливает нелестный свет на состояние президента во время его стремления к переизбранию и хаос, возникший после дебатов. На прошлой неделе Национальный комитет Демократической партии опубликовал отчет об анализе выборов 2024 года, подчеркнув, как президентство Байдена проложило путь к обреченной 107-дневной кампании Харрис и возрождению Трампа. Трамп, похоже, тоже полон решимости держать Байдена в новостях, почти ежедневно упоминая своего предшественника.
Но книга Байдена может не дать того завершения, которого партия отчаянно и неоднократно искала. Вместо того чтобы предлагать взрывное политическое разоблачение, бывшая первая леди вместо этого сосредоточивается на нюансах управления политикой Восточного крыла Белого дома. Она описывает борьбу с «дилеммой заключенного» в роли первой леди, должности, где знание слишком малого может сделать вас «позором», а знание слишком большого — властолюбивой. Она в основном воздерживается от нападок на своих врагов — включая тех, кто отказался от Байдена после дебатов, — хотя в одном месте она обвиняет бывшего генерального прокурора Меррика Гарланда в его обращении с делом, которое привело к осуждению Хантера Байдена по обвинению в незаконном хранении оружия. (Президент помиловал своего сына перед уходом из Белого дома.) Хотя она пишет, что «пузырь над моей головой был полон ненормативной лексики» после того, как Харрис напала на ее мужа по поводу школьных автобусов во время дебатов в июне 2019 года, к 2024 году первая леди и вице-президент публично заявляли о своей «любви» друг к другу. Книга не сильно фокусируется на действующем президенте, хотя и сетует на разрушение Трампом Восточного крыла, сравнивая это с убийством «редкого и драгоценного животного».
Джилл Байден признает, что ее муж, которому исполнилось 80 лет незадолго до объявления о своем выдвижении на переизбрание, «определенно старел» на посту, время от времени уступая в борьбе с усталостью и физическими нагрузками президентства. По-видимому, он страдал от «мучительной боли почти каждый день» из-за травмы ноги в ноябре 2020 года, которая так и не зажила полностью. Она признает, что ее муж «частным образом озвучивал идею добровольного одномандатного, переходного президента» во время своей кампании 2020 года и, глубоко погрузившись в свое президентство, серьезно размышлял, правильным ли решением будет второе президентство. В январе 2023 года, пишет она, она «озвучила гипотезу» и задалась вопросом, будут ли республиканцы «продолжать преследовать нашу семью, если вы решите не баллотироваться?» (Борьба Хантера Байдена с наркотической зависимостью и политическая уязвимость, которую это создало для его отца, занимают значительную часть книги.) Но президент не думал, что это достаточно веская причина отказаться от президентской гонки, говорит она.
К тому же, политические советники президента — и члены его семьи — настаивали на том, что ему необходимо баллотироваться на переизбрание, ссылаясь на опросы, показывающие его как самого сильного демократа, и излагая ставки того, что может произойти, если республиканцы вернут Белый дом.
Но Джилл Байден категорически отрицает, что ее муж проявлял какие-либо признаки старческого слабоумия или деменции, которые могли бы предвещать такое болезненно наблюдаемое выступление на дебатах, когда он стоял на сцене с Трампом в Атланте («Правда в том, что Джо в тот день на дебатах не был тем, кем он был в повседневной жизни», — пишет она). Так что же произошло? Даже почти два года спустя у Джилл Байден, похоже, больше вопросов, чем ответов.
«Ничто не объясняло того, что я видела», — пишет она в одном месте о «странно монохромном» лице и вялом выступлении своего мужа.
«По сей день я до сих пор не знаю, что произошло. Почему он не имел смысла? Для меня это было необъяснимо», — говорит она в другом месте книги. Может быть, он слишком много репетировал? Может быть, он слишком много путешествовал в тот месяц? Или он просто болел? Президент казался уставшим ранее в тот день и сказал ей, что неважно себя чувствует. Позднее, предположив, что он мог по ошибке принять кодеиновый сироп от кашля или Амбиен для борьбы с простудой или для улучшения сна, Джилл Байден, кажется, риторически разводит руками: «Мне бы только знать ответ». (Читатель мог бы простить себя за то, что спросил: «Ну, а вы спросили его?»). Первая леди пишет, что жалеет, что не подумала о том, чтобы попросить провести анализ крови после дебатов (а также говорит, что предложила президенту пройти когнитивный тест, чтобы успокоить сомнения, но его советники отклонили эту идею).
Джилл Байден пишет, что на зеркале в их ванной комнате она иногда оставляла вдохновляющие послания, такие как «Ты мой герой» или, в особенно трудные дни, «Вставай, чемпион. Вставай». Иногда она незаметно вставляла сообщения о политике, полагаясь на свою способность быть откровенной и открытой с лидером свободного мира так, как не могли другие. Во время военной операции Израиля в Газе, после того как авиаудар унес жизни семи человек, работавших на гуманитарную организацию, она оставила записку на зеркале с надписью «Нетану должно остановиться», ссылаясь на премьер-министра Израиля Биньямина Нетаньяху. Зная, что Байден и Нетаньяху будут говорить на следующий день, она оставила еще одну записку следующим утром, которая гласила: «Будь сильным. Не позволяй БН использовать твою доброту».
Эта прямота, по-видимому, проявилась в моменты после дебатов. Когда президент сошел со сцены, он прошептал жене: «Я действительно облажался, да?» — пишет она. «Да, ты облажался», — прошептала я в ответ.
