Герман Стерлигов предлагает утолить кадровый голод с помощью невольников
Нашумевшее объявление в телеграм-канале Германа Стерлигова о грядущем открытии «невольничьего рынка» в Слободе братьев Стерлиговых, запланированном на 29-30 августа в рамках Большой ремесленной выставки, предлагает «радикальное решение кадровой проблемы». Заявление, в котором говорится о «русских невольниках и невольницах для русских землевладельцев», является весьма провокационным. Оно вызывает вопросы о психическом состоянии автора или же о его намеренной и весьма сомнительной шутке, но в любом случае не оставляет равнодушным.
Фото: Мария Черницына
Независимо от того, является ли это заявление Стерлигова серьезным намерением или циничной провокацией, оно однозначно вызывает тревогу относительно адекватности его создателя. Даже если речь идет о шутке, она выглядит крайне неуместной и даже оскорбительной. Однако помимо личных аспектов, данная ситуация имеет куда более глубокий общественно-политический резонанс.
Современные тенденции по возвращению к так называемым «традиционным ценностям» и «исконным истокам» общественно-государственного устройства приобрели такой импульс, что подобное радикальное высказывание казалось лишь вопросом времени.
Существует старый анекдот, где президент, обращаясь к элите, призывает их «подумать о людях», на что получает ответ: «Для начала нам душ по 200-300 хватит». Теперь, похоже, этот ироничный сценарий начинает обретать реальные черты. Более того, предложенная Стерлиговым концепция «невольничьего рынка» превосходит вымысел анекдота, ведь там речь шла о крепостных – категории, хоть и близкой, но не идентичной рабству. Стерлигов же своим предложением погружается гораздо глубже, возвращаясь к архаичным представлениям о зависимости.
Стоит отметить, что институт рабства и холопства исторически присутствовал на Руси с древнейших времен, упоминаемых еще до летописей, и просуществовал вплоть до начала XVIII века. Его упразднил император Петр I, известный своими прозападными реформами, которые, как известно, положили конец многим исконным русским традициям, включая эту.
Среди старейших правовых документов, определявших статус невольника, значится «Русская правда» XI–XII веков. В ней, например, указывалось: «Если кто поймает чужого холопа и известит его господина, то получит за поимку гривну; если же не устережет его, то заплатит 4 гривны, а пятая за поимку засчитывается ему. Если же поймает рабыню (робу), то [заплатит] 5 гривен, а шестая за поимку засчитывается ему». Этот исторический источник демонстрирует юридические тонкости института рабства у наших предков.
Таким образом, мы видим, что эта «традиция» уходит корнями в глубочайшее прошлое. Естественно, было бы чрезмерным утверждать, что нынешние идеологи «духовно-государственного преображения» целенаправленно стремятся возродить именно эту форму отношений. Вероятно, их цель – остановиться на более «современных» (по шкале исторического времени) этапах развития. Однако, если этот «локомотив» традиционализма наберет слишком высокую скорость, без четкого понимания конечной точки маршрута, его остановка может оказаться крайне затруднительной.
Примечательно, что эксцентричные заявления и публичные акции господина Стерлигова, возможно, гораздо нагляднее демонстрируют истинный вектор и потенциальный характер нынешнего «возвращения к истокам», чем любые аргументы и предостережения оппонентов. Ведь ничто так эффективно не дискредитирует идею, как ее доведение до полного абсурда – чем, по сути, и занимается Герман Львович.
Порой возникает мысль, что он делает это умышленно, лишь притворяясь ретроградом, чтобы на самом деле… Но, пожалуй, нет! Или все же да?..
