Российский бюджет под давлением: эксперт Масленников анализирует дефицит

За первые семь месяцев 2025 года дефицит бюджета России достиг 4,879 трлн рублей, что эквивалентно 2,2% ВВП. Примечательно, что только в июле этот показатель увеличился на 1,2 трлн рублей, что является необычной динамикой для середины года. Ранее дефицит бюджета демонстрировал относительную стабильность: 3,3 трлн в 2022 году, 3,2 трлн в 2023 году и 3,5 трлн в 2024 году. Несмотря на то, что весной плановый показатель был повышен до 3,8 трлн, текущие цифры уже превысили его. В чем же причины такой ситуации?

Действительно, такая динамика выглядит необычной, и этому есть две основные причины. Во-первых, в начале года наблюдалось ускоренное авансирование государственных закупок и заказов, что привело к росту расходов в январе на 64,1% по сравнению с аналогичным периодом 2024 года. К февралю-июню этот рост замедлился до 14,9%. Во-вторых, июль ознаменовался значительным снижением цен на мировых рынках энергоносителей, в первую очередь нефти и газа. Это привело к падению нефтегазовых доходов бюджета в июле на 27% по сравнению с прошлым годом, а за семь месяцев года — на 18,5%. Таким образом, текущая ситуация вполне объяснима.

Возникает вопрос о дальнейших перспективах. Если не произойдет непредвиденных геополитических осложнений, ключевым фактором станет равномерность бюджетных расходов в оставшиеся пять месяцев года. Следует учесть традиционный рост расходов в декабре, связанный с авансированием и закрытием контрактов, особенно в строительстве. Однако, даже с учетом этого, при сохранении текущей динамики, годовой дефицит бюджета, вероятно, незначительно превысит 5 трлн рублей. Некоторые эксперты прогнозируют 5,5 трлн рублей (2,4% ВВП). Достижение апрельского скорректированного показателя в 1,7% ВВП маловероятно, но удержание дефицита в пределах 2% вполне реально. В настоящее время Министерство финансов активно работает над минимизацией ежемесячных приростов расходов, стремясь приблизиться к установленным нормативам.

Некоторые аналитики называют текущий уровень дефицита «катастрофой». Насколько оправдана такая оценка, или это преувеличение?

Хотя это не является катастрофой, ситуация весьма неприятна, так как она сопряжена с повышенными макроэкономическими рисками по сравнению с целевым показателем в 1,7% ВВП. Если дефицит составит 2–2,4% ВВП, это еще приемлемо. Окончательные выводы о серьезности ситуации можно будет сделать в сентябре, после анализа данных по расходам за август и уточнения параметров бюджета на 2026 год и новую финансовую трехлетку. Тем не менее, превышение установленных нормативов неизбежно ведет к дополнительной бюджетной эмиссии и, как следствие, к риску ускорения инфляции. Прогноз Центробанка по инфляции к концу года на уровне 6–7% является условным. Сезонные факторы, сдерживающие рост цен, исчерпаны: например, недельная инфляция с 19 по 25 августа составила 0,02%, а годовая колеблется в районе 8,4–8,5%. Наблюдается рост цен в чувствительных сегментах потребительских товаров. Ожидаемое ослабление рубля осенью также спровоцирует подорожание импортной продукции. К тому же, предновогодний всплеск потребительского спроса в декабре усилит общее инфляционное давление.

Как эти экономические тенденции повлияют на финансовое положение граждан?

Уже сейчас отмечается рост цен: мясная продукция подорожала более чем на 1% за месяц, хлебобулочные изделия — на 0,3%, а бензин в рознице — более чем на 1%, хотя ожидается стабилизация топливного рынка осенью. Однако, ситуация с ценами на продовольствие, детское питание и лекарства, наиболее важные для населения товары, остается напряженной. Расходы на подготовку детей к школе в крупных городах увеличились на 9–17% за год и вдвое за последние шесть лет. Инфляционные риски, обусловленные дополнительной эмиссией бюджетных средств из-за дефицита, сохранятся и в 2026 году. Состояние экономики в следующем году будет определяться текущими параметрами бюджета и планами на новую финансовую трехлетку. Важно отметить, что дефицит бюджета также приводит к росту расходов на обслуживание государственного долга. Более того, значительное отклонение от плана по снижению инфляции может вынудить Центробанк не только не снижать ключевую ставку, но и поднять её с текущих 18% до 19% или даже 20%.

Все эти факторы не способствуют стимулированию деловой активности, которая и без того находится в неопределенном состоянии. Это создает замкнутый круг: снижение деловой активности ведет к сокращению бюджетных поступлений, что, в свою очередь, усугубляет дефицит и увеличивает госдолг. Такие макроэкономические процессы негативно сказываются на благосостоянии граждан, вызывая чувство дискомфорта. Таким образом, риски, связанные с дефицитом бюджета, весьма существенны, и их игнорирование было бы нецелесообразным.

В конце июня 2025 года Президент Владимир Путин подписал поправки к бюджетному законодательству, предусматривающие сокращение финансирования ряда ключевых программ поддержки экономики. Так, на развитие промышленности будет выделено на 66,9 млрд рублей меньше, чем планировалось изначально, на поддержку автопрома — на 35 млрд, а на высокотехнологичные отрасли — на 4,6 млрд. Можно ли считать это мерой по оптимизации расходов?

Да, это касается как текущих, так и плановых расходов. Речь идет об оптимизации государственных расходов с учетом помесячного распределения и о более строгом подходе к выделению средств получателям бюджета, особенно в рамках федеральных проектов. В прошлые годы, и отчасти сейчас, государственные средства направлялись на проекты без должного обоснования инфраструктурных и финансовых параметров, что приводило к их нецелевому использованию или размещению на банковских депозитах, а не в реальном секторе экономики. Сейчас наблюдается отказ от этой практики бесконтрольного распределения финансов. С 2026 года, вероятно, будет внедрен новый подход, при котором свободные средства бюджета будут размещаться Федеральным казначейством на финансовом рынке. Это должно повысить эффективность, прозрачность и справедливость использования средств, а также оптимизировать социальную политику, что является ключевым приоритетом в снижении бюджетного дефицита.

Также остро стоит вопрос об эффективности налоговых льгот, или, как их называют в финансовом секторе, налоговых расходов. Сегодня эти льготы исчисляются триллионами рублей и, по некоторым оценкам, составляют до трети всех бюджетных расходов. Отсутствие отдачи от этих льгот равносильно недополученным доходам. Поэтому критически важно определить, какие из них действительно работают, а какие неэффективны. Осенью Госдума рассмотрит законопроект, согласно которому предоставление льгот будет напрямую увязано с инвестициями в производство: принцип «рубль инвестиций — рубль льгот» будет применяться ко всем льготным режимам, территориям опережающего развития и особым экономическим зонам с 2026 года.

Но есть ли гарантии, что эти меры окажутся эффективными и принесут реальный финансовый результат, а «сэкономленные» средства не будут использованы не по назначению?

Ответ на этот вопрос станет ясен не сразу. Однако необходимо начать структурную трансформацию доходной части бюджета, чтобы сделать её более устойчивой и соответствующей задачам экономики. Среди других предложений — предоставление налоговых льгот компаниям, которые выходят на рынки акционерного или долгового капитала со своими облигациями и получают публичный статус. Публичные компании получат приоритет при заключении госконтрактов и получении госзаказов; в противном случае рассчитывать на это не придется.

Для сокращения затрат на покрытие дефицита крайне важно более рационально и целенаправленно использовать средства Фонда национального благосостояния (ФНБ). С 2022 года на инфраструктурные проекты из ФНБ было выделено 4 трлн рублей, что уже принесло определенные результаты. ФНБ трансформировался из простого резерва в эффективный инструмент поддержки экономического роста. Также идет ужесточение условий кредитования регионов: новый кредит будет предоставлен только при наличии экономически обоснованного и готового к реализации проекта.

Рассматривает ли государство возможность сокращения оборонных расходов, как ранее предположил Владимир Путин? По его словам, текущие затраты на оборону в размере 6,3% ВВП (13,5 трлн рублей) способствуют росту инфляции и создают нагрузку на бюджет.

Действительно, Президент Путин заявил о планах по сокращению. Однако реализация этих намерений зависит от внешних, неконтролируемых факторов, таких как развитие ситуации в украинском конфликте и общая геополитическая обстановка, которая остается крайне непредсказуемой. Тем не менее, принцип сокращения заявлен, и в случае частичного уменьшения оборонных расходов, это может стать дополнительным источником для финансирования дефицита бюджета.

Кроме того, остается нерешенным ключевой вопрос бюджетного правила, активно обсуждаемый как в правительстве, так и среди экспертов. Дискуссии касаются его эффективности, целесообразности снижения цены отсечения для нефти, а также объемов продажи валюты из ФНБ. Очевидно, что для сокращения дефицита федеральной казны необходимо корректировать бюджетное правило. Существует мнение (в том числе в правительственных кругах), что необязательно строго придерживаться принципа нулевого структурного баланса, когда расходы точно соответствуют доходам для бездефицитного бюджета на первичном уровне. Считается, что структурный дефицит в 0,5–1% ВВП не критичен и может быть компенсирован за счет увеличения государственного долга, который сейчас относительно невелик (менее 20% ВВП). Однако это рискованная идея, поскольку опыт 1990-х годов наглядно показал последствия бесконтрольного роста госдолга. Поэтому, по мнению эксперта, Минфин, вероятно, сохранит приверженность принципу нулевого структурного баланса.

В России уже действуют прогрессивная шкала НДФЛ с максимальной ставкой 22% и повышенный до 25% налог на прибыль для бизнеса. По данным ФНС, за январь-июль ненефтегазовые доходы бюджета увеличились на 27% в годовом выражении, достигнув 9,5 трлн рублей. Не послужит ли это поводом для дальнейшего усиления налогового бремени на граждан и предпринимателей?

Предложения о повышении налогов постоянно выдвигаются, часто с аргументом о том, что общая налоговая нагрузка в России ниже, чем в странах ОЭСР. Однако в текущих условиях такой шаг рискован. В дополнение к основным налогам, в России действует множество скрытых сборов: утилизационные, экологические, аэропортовые, инфраструктурные, количество которых постоянно увеличивается. Они растут постепенно, но стабильно, год за годом. Для стимулирования мотивации и стабильной деловой активности бизнеса, особенно малого и среднего, государству необходимо четко заявить о сохранении фискального бремени на текущем уровне. В контексте стратегической цели по сокращению бюджетного дефицита, это одна из первостепенных задач.