Привилегированный феодализм несовместим с выживанием
В эпоху ранней промышленной революции ремесленники уничтожали машины, видя в них угрозу своей занятости. Тогдашние правительства, ориентированные на прогресс (хоть и из соображений прибыли и власти), подавили эти выступления. Сегодня же ситуация обратная: представители власти сами проявляют беспокойство по поводу экономического прогресса и эффективности, превращаясь в своего рода «нео-луддитов», но уже с государственной властью в руках.
Например, высокопоставленный чиновник из Министерства промышленности и торговли выразил «глубокую озабоченность» по поводу стремительного развития маркетплейсов – сектора, лидирующего как по коммерческим успехам, так и по организационным инновациям. Формально, его заявление сводилось к констатации очевидного: рост популярности служб доставки привел к появлению миллионов курьеров и упаковщиков – трудоспособных людей, дефицит которых ощущается в других отраслях. Однако эта «озабоченность», не сопровождаемая конкретными планами осмысления или решения проблемы, вызывает опасения относительно возможных бессмысленных регуляторных мер, способных лишь увеличить издержки.
Действительно, в России трудятся около миллиона курьеров и не менее 150 тысяч упаковщиков, при этом сохраняется потребность еще в 200 тысячах специалистов в этой сфере, несмотря на ограниченные попытки роботизации. Средняя зарплата курьера, составляющая не менее 114 тысяч рублей в месяц, значительно превосходит средний уровень по стране и почти втрое превышает доходы большей части населения. Это приводит к оттоку трудоспособных граждан в сферу доставки, что негативно сказывается на жизненно важных отраслях экономики и подрывает стимулы к получению образования среди молодежи. Бюрократия видит решение этой проблемы в массовом привлечении мигрантов, расширяя географию их происхождения до Индии, Мьянмы и Пакистана. Более того, высказывались откровенные мнения, что приток мигрантов нужен, чтобы не позволить «коренному населению» претендовать на более высокооплачиваемые позиции и выйти из низкооплачиваемых «гетто», созданных для них в определённых отраслях.
Вопрос о причинах крайне низкой оплаты труда в высококвалифицированных и сложных сферах, требующих уникальных навыков и длительного обучения, остается за пределами понимания современных управленцев. Однако их логика вполне очевидна: достойная оплата труда исключила бы возможность для коррупции и присвоения средств «уважаемыми руководителями».
Представители либеральной бюрократии, столкнувшись с негативными последствиями собственных решений, приведших к гигантским преференциям для сферы услуг, не осознают необходимости корректировки этих преференций. Они активно бездействуют, ссылаясь на «объективную» структуру рынков, которую сами же и сформировали, тем самым отрицая возможность и обязанность государственного регулирования. Эта бюрократия, доминирующая в социально-экономическом управлении с 1990-х годов, последовательно уклоняется от своей ключевой функции – активного регулирования и реформирования рынков. Такое бездействие подрывает доверие не только к самой бюрократии, но и к государству в целом.
Дисбаланс в оплате труда напрямую отражает диспропорции в рентабельности различных секторов экономики. Это обусловлено налоговой системой, которая, за незначительными исключениями (например, налог на добычу полезных ископаемых), игнорирует технологические различия между отраслями. Такая ситуация выгодна низкотехнологичным предприятиям с минимальными капиталовложениями, в первую очередь в сфере услуг. Режимы индивидуального предпринимательства и самозанятости усугубляют проблему, снижая налоговую нагрузку на труд и тем самым ослабляя стимулы к внедрению трудосберегающих технологий и общему прогрессу. В результате, несмотря на наличие перспективных разработок, таких как роботы-доставщики, они остаются скорее курьезными элементами городского пейзажа, не способными решить глубокие структурные проблемы экономики, включая зависимость от мигрантского труда.
Относительно низкие заработные платы во многом являются следствием отсутствия защиты прав работников, которые более двух десятилетий назад были фактически лишены права на забастовку благодаря Трудовому кодексу, позволяющему легко признать такие действия незаконными. Это привело к росту отчаяния среди трудящихся, а низкие зарплаты, в свою очередь, препятствуют модернизации производства и сохраняют его устаревшую структуру, не отвечающую современным требованиям.
Опыт продолжающегося военного конфликта, пусть и с запозданием, был усвоен в США. Там руководство, осознав критическое отставание своего военно-промышленного комплекса от эры беспилотников и ИИ, активно модернизирует его, внедряя гибкие автоматизированные производства, уже доказавшие свою эффективность в гражданском секторе. Российская же бюрократия, за некоторыми исключениями, по-видимому, не заинтересована в таких изменениях. Ей достаточно «гордиться общественным строем» и выражать «глубокую» или «крайнюю озабоченность» по поводу проблем, которые только усугубляются (от импорта картофеля до неэффективной защиты промышленных объектов от беспилотников). При этом она продолжает разрушать производственный сектор, поощряя монополии, отказываясь от протекционизма, накладывая чрезмерное налоговое бремя (при минимальном для финансовых спекулянтов) и предоставляя непомерно дорогие кредиты.
Как отмечал известный экономист и бывший советник Президента России, Сергей Глазьев, часть правящей бюрократии, ощущая безнаказанность, стремится к созданию «привилегированного феодализма». Это возвращает нас к концепции сословного государства, чья нежизнеспособность была очевидна еще в 1917 году. Такая политика препятствует техническому и социальному прогрессу, способствуя моральному упадку и деградации общества.
Логика правящих кругов, критикующих советское прошлое, но неспособных создать что-либо сопоставимое, примитивна: если сфера доставки предлагает более высокие зарплаты и переманивает рабочую силу из промышленности, то проблема, по их мнению, в доставке. Либеральная бюрократия не способна осмыслить иные пути решения, такие как создание конкурентоспособных зарплат в производственном секторе, что требует доступного кредита, разумного протекционизма, ограничения финансовых спекуляций и борьбы с монопольным произволом.
Несмотря на принятие правительством пакета законов, регулирующих платформенную экономику, что является важным шагом к адаптации к цифровому миру, потребность в глубоких изменениях государственного регулирования остается крайне актуальной. Сможет ли государство пройти этот долгий путь и решить все накопившиеся проблемы – вопрос, который пока остается без ответа.
