Единый кодекс военной юстиции США устанавливает систему правосудия для вооруженных сил, охватывая как гражданские, так и уникальные военные правонарушения, от неповиновения до трусости. Кодекс содержит 158 статей, а Руководство для военных трибуналов насчитывает почти 1000 страниц. Очевидно, что дисциплина, моральный дух и порядок в войсках могут быть поддержаны только в том случае, если каждый — от четырехзвездных генералов до самых молодых рядовых — одинаково несет ответственность за свои действия.
Поверхностный обзор недавних военно-полевых судов показывает, что блюстители военной дисциплины ничего не упускают. В декабре рядовой морской пехоты был осужден за «неуважение к унтер-офицеру или старшине и неуважение к вышестоящему офицеру в командовании». Рядовой содержался под стражей пять дней и был понижен в звании. В сентябре лейтенант ВВС был осужден за поведение, «неподобающее офицеру», после того как выпивал на службе и ругался с вышестоящими офицерами. Он был приговорен к 30 дням заключения и получил выговор, предположительно завершивший его карьеру. В ноябре старший летчик, медицинский специалист, была признана виновной в «неспособности защитить конфиденциальную медицинскую информацию от несанкционированного раскрытия». Она была приговорена к одному месяцу заключения, получила временное снижение зарплаты и выговор. Также в сентябре специалист армии был осужден за неуважение к начальнице, «прервав ее, когда она говорила, а затем уйдя», среди прочих обвинений. Военный судья понизил специалиста в звании и запретил ей покидать военный объект на 14 дней.
Многие военнослужащие наказываются за нарушения, связанные с обращением с оружием. Например, гвардеец Национальной гвардии Луизианы, оставивший винтовку в туалете отеля, может предстать перед военным трибуналом. Члены вооруженных сил также наказываются за небрежное обращение с информацией. Военные непреклонны к тем, кто нарушает оперативную безопасность (ОПБ) — «болтун — находка для шпиона», как гласит старинная поговорка. Именно поэтому, казалось бы, обыденные крупицы информации — например, даты и время перемещения подразделений с одной базы на другую — держатся в строжайшем секрете. Согласно статье 92 Единого кодекса военной юстиции, наказания за разглашение несанкционированной информации варьируются, но могут включать до двух лет тюремного заключения. Командир подразделения, согласно руководству по ОПБ, должен «защищать от несанкционированного раскрытия любую конфиденциальную и/или критически важную информацию, к которой он имеет личный доступ». В октябре прошлого года отставной полковник армии Кевин Чарльз Люк, который в то время был гражданским сотрудником Министерства обороны, был признан виновным в отправке фотографии секретного электронного письма женщине, с которой он познакомился онлайн. В электронном письме содержалась информация о предстоящей военной операции. В начале февраля Люк был приговорен к двум годам тюремного заключения за свое преступление.
Прошел почти год с момента скандала в сфере национальной безопасности, который стал известен как Signalgate и разразился на моем iPhone, и я обдумываю его последствия. Майкл Вальц, чиновник, пригласивший меня в чат Signal, участниками которого были большинство высокопоставленных лиц национальной безопасности Америки, был снят с поста советника президента по национальной безопасности. Но вскоре он получил (по крайней мере, по моему мнению) повышение и теперь служит послом США в Организации Объединенных Наций. Фонд Signal, некоммерческая организация, владеющая приложением для обмена сообщениями, отметил резкое увеличение использования после скандала. Лично мне удалось избежать тюрьмы и получить совершенно новый iPhone от моего работодателя. Президент Трамп не понес никаких негативных последствий от Signalgate. Фактически, он нашел это профессионально увлекательным, внимательно изучая, как это временно доминировало в новостном цикле. (Он также предложил мне на встрече в Овальном кабинете, когда скандал уже утихал, что ему следует приписать больше заслуг за успех, чем я ему предоставил.)
Что касается Пита Хегсета, министра обороны, который делился, очевидно, военными секретами в обсуждении, проходившем в частном мессенджере, и даже не знал, что в нем участвует журналист — ну, о нем подробнее позже.
Позвольте мне как можно эффективнее изложить последовательность невероятных событий. 11 марта прошлого года я получил приглашение на связь в Signal от пользователя, представившегося Вальцем. Вскоре после этого меня пригласили в чат под названием «Houthi PC small group». PC означает principals committee (комитет руководителей), куда входили люди, идентифицированные как вице-президент Дж. Д. Вэнс, госсекретарь Марко Рубио, Хегсет, директор ЦРУ Джон Рэтклифф и Тулси Габбард, директор национальной разведки.
По роду своей профессии я подозрителен, поэтому я предположил, что это была схема подставы, или операция иностранной разведслужбы, или симуляция, которую трудно понять. Но я знаю Вальца (пожалуйста, помните об этом факте), и я десятилетиями сообщал о вопросах национальной безопасности, поэтому приглашение не было совсем уж нелепым. (Разумное предположение состоит в том, что мой телефонный номер можно было найти — или можно было найти до Signalgate — в списках контактов семи или восьми членов «небольшой группы» из 18 человек.)
Сам чат был очень реалистичным и увлекательным. Я наблюдал, как проходила содержательная дискуссия о том, следует ли США немедленно нанести удары по хуситским террористическим целям в Йемене. Вице-президент, квазиизоляционист по своим взглядам, выступал против таких ударов, отмечая, что Европа — не его любимый континент — получила бы непропорциональную выгоду. Чуть позже участник чата, идентифицированный как Хегсет, написал: «Ожидание несколько недель или месяца принципиально не меняет расчеты», хотя добавил: «Мы готовы к выполнению, и если бы у меня был окончательный голос «за» или «против», я считаю, мы должны это сделать».
Разговор внезапно оборвался, когда пользователь «S M», которого я посчитал доверенным лицом Трампа Стивеном Миллером, написал: «Насколько я понял, президент был ясен: зеленый свет, но мы вскоре дадим понять Египту и Европе, чего мы ожидаем взамен». Вот и все. Хегсет написал: «Согласен», а несогласный вице-президент ничего не сказал. А затем настал день ударов по Йемену. В 11:44 утра в субботу, 15 марта, я был в супермаркете — Safeway в районе Чеви-Чейз в Вашингтоне, округ Колумбия, — когда из Signal от Хегсета пришло следующее оповещение: «ОБНОВЛЕНИЕ КОМАНДЫ». За этим последовала информация, которая, если бы ее увидел враг Соединенных Штатов, могла бы быть использована для убийства американского военного и разведывательного персонала. Хегсет пообещал, что Йемен будет атакован в течение двух часов.
Я видел странные вещи в своей карьере, но ничего подобного. Я остался в своей машине на парковке Safeway и ждал. Я сделал скриншоты чата и искал в X и на других платформах новости о военной деятельности США. Хегсет сказал в чате, что первые детонации будут ощущаться в 13:45 по восточному времени. Примерно в 13:55 начали появляться достоверные сообщения об атаке.
В чате посыпались поздравления. Вальц отправил три эмодзи: кулак, американский флаг и огонь. Стив Уиткофф, универсальный переговорщик Трампа по глобальным конфликтам, прислал пять эмодзи: две молящиеся руки, согнутый бицепс и два американских флага. Позже йеменское министерство здравоохранения, контролируемое хуситами, сообщило, что в результате атаки погибли по меньшей мере 53 человека (число не было независимо подтверждено). Хуситы — презренные террористы, и, по моему мнению, с ними нужно бороться и побеждать, но в распространении эмодзи все же было что-то тревожное.
Доказательство подлинности чата вынудило меня (и растущее число советников, поклявшихся хранить тайну) сделать выбор. Мне было интересно разоблачить нарушение безопасности на самых высоких уровнях правительства; меня меньше интересовало обвинение в нарушении Закона о шпионаже. Поэтому я вышел из чата позже в тот же день. Группа Signal получила бы уведомление о моем выходе, поэтому выбор времени был важен. В тот вечер проходил ежегодный ужин Gridiron Club, на котором вашингтонские журналисты принимают высокопоставленных чиновников администрации и членов Конгресса и, в основном, мягко подшучивают над ними со сцены. Я слышал, что Вальц может присутствовать. Я не хотел, чтобы ФБР устраивало рейд на ужин, чтобы изъять мой телефон, поэтому я дождался окончания ужина, чтобы покинуть чат. Следующие часы я провел в ожидании признания федеральным правительством того, что я был «отступником» из «Houthi PC small group».
Но ничего не произошло.
Как репортер, я почувствовал облегчение; как гражданин, я был потрясен нарушением первой заповеди цифровой гигиены: «Да познаешь, кто в твоем групповом чате».
Следующая неделя пролетела в спешке, пока мы готовили материал к публикации. Я решил не включать некоторые ключевые оперативные детали, переданные Хегсетом, Вальцем и Рэтклиффом, директором ЦРУ. Я хотел разоблачить их некомпетентность, не разглашая информацию, которая могла бы навредить американским войскам. Рано утром в понедельник, 24 марта, я написал Вальцу и Хегсету в Signal (конечно), а затем и другим по электронной почте, запрашивая подтверждение и комментарии. Я узнал, что мои запросы вызвали панику в Белом доме. Совет национальной безопасности созвал экстренное совещание в Ситуационной комнате, где, как позже описывали мне участники, царило недоверие и гнев. По словам людей, участвовавших в совещании, Алекс Вонг, тогдашний главный заместитель советника по национальной безопасности, проинформировал чиновников, но у него было мало информации. Юрисконсульт Белого дома, Дэвид Уоррингтон, медленно и неоднократно спрашивал: «Как. Это. Произошло?»
К их чести, чиновники Белого дома быстро ответили мне и подтвердили подлинность чата, и мы опубликовали нашу историю. Эти чиновники публично утверждали, что в чате не было раскрыто ничего секретного или конфиденциального, что было нонсенсом, хотя их аргумент был подкреплен моим решением не включать фактические оперативные детали в историю. Это было мое слово против их.
В то утро в Белом доме было две основные проблемы. Первая: кто скажет президенту? Насколько я понимаю, Сьюзи Уайлс, глава аппарата Белого дома, поручила Вальцу сообщить Трампу. (Уайлс, как мы позже узнали, не любила Вальца, который плохо с ней обращался.) Вторая проблема заключалась в том, что Хегсет, который в то время летел на Гавайи на «самолете Судного дня» Пентагона, не сможет зрело отреагировать на историю. В течение дня чиновники неоднократно говорили с ним и писали ему сообщения, пока он был в воздухе, умоляя его отвечать на вопросы, говоря только, что никакая секретная информация не была раскрыта.
Темперамент — это судьба, и Хегсет отреагировал панически и оборонительно. «Вы говорите о лживом и сильно дискредитированном так называемом журналисте, который сделал своей профессией распространение мистификаций снова и снова», — сказал он репортерам, когда приземлился. Он ссылался на мои репортажи в 2020 и 2024 годах о том, что Трамп делал различные презрительные замечания об американских войсках, включая то, что солдаты, павшие на войне, были «сосунками» и «неудачниками», и что Трамп также сказал: «Мне нужны такие генералы, как у Гитлера». (Множество источников подтвердили, что Трамп делал эти замечания, включая Джона Келли, бывшего главу аппарата Белого дома и отставного генерала морской пехоты.)
Вальц также отреагировал по-детски, сказав Fox News на следующий день, что я «нижайший отброс журналистов». «И я знаю его в том смысле, что он ненавидит президента, но я не пишу ему сообщений. Его не было в моем телефоне, и мы собираемся выяснить, как это произошло». Вальц продолжил: «Конечно, я не видел этого неудачника в группе». (Я считаю, что это то, что называется «проекцией».) И он сделал комментарий, который предоставил материал для недельного юмора в вечерних шоу. Объясняя, как я мог быть добавлен в чат, он сказал: «Ну, если у вас есть чей-то контакт, то как-то он… втягивается. Он втягивается». (Недавно я узнал, что Уайлс приказала Вальцу отдать свой телефон Илону Маску — в то время своего рода «гений-бар» для чиновников Белого дома — который сообщил Уайлс, что мой телефонный номер не «втянулся» в телефон Вальца.) Вальц также отрицал, что когда-либо встречался со мной, что не соответствует действительности.
Кампания ad hominem со стороны Вальца, Хегсета, Габбард, ЦРУ и пресс-секретаря Белого дома Кэролайн Ливитт, в сочетании с утверждением, что в чат не была включена секретная информация, поставила меня перед дилеммой. Я знал, конечно, что информация, которую я видел на своем телефоне, обычно считалась бы совершенно секретной военными, и я знал, что ложь Белого дома была призвана подорвать доверие к этому журналу. Я просто не мог понять, почему администрация подстрекала меня к публикации всей переписки, которая показала бы, что я был прав, заявляя, что информация была весьма секретной.
Мы разработали план: мой коллега Шейн Харрис, который освещает деятельность разведывательного сообщества, и я поговорили бы с руководителями соответствующих государственных учреждений и спросили бы их, возражают ли они против публикации остальной части сообщений. Это письменное заявление от Ливитт иллюстрирует изощренность ответа администрации: «Как мы неоднократно заявляли, в групповом чате не было передано никакой секретной информации», — написала она. «Однако, как выразились сегодня директор ЦРУ и советник по национальной безопасности, это не означает, что мы поощряем обнародование разговора. Это предназначалось для внутреннего и частного обсуждения между высокопоставленными сотрудниками, и обсуждалась конфиденциальная информация. Поэтому по этим причинам — да, мы возражаем против обнародования».
Мы опубликовали последующую статью и включили оперативные сообщения от Хегсета и Вальца. Вот ключевой текст от Хегсета: «ТЕКУЩЕЕ ВРЕМЯ (11:44 по восточному времени): Погода БЛАГОПРИЯТНАЯ. Только что ПОДТВЕРЖДЕНО в CENTCOM, что мы готовы к запуску миссии.» Centcom, или Центральное командование, является боевым командованием вооруженных сил на Ближнем Востоке. Он продолжил:
«12:15 по восточному времени: ЗАПУСК F-18 (1-й ударный пакет)»
«13:45: Начинается 1-е окно ударов F-18 «по триггеру» (Цель террориста находится в известном месте, поэтому ДОЛЖНО БЫТЬ ВОВРЕМЯ) — также, Запуск ударных дронов (MQ-9s)»
«14:10: Больше F-18 ЗАПУСК (2-й ударный пакет)»
«14:15: Ударные дроны на цели (ЭТО КОГДА ПЕРВЫЕ БОМБЫ ОПРЕДЕЛЕННО БУДУТ СБРОШЕНЫ, в ожидании более ранних целей «по триггеру»)»
«15:36: Начинается 2-й удар F-18 — также, запущены первые морские «Томагавки».»
«ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ (по графику)»
«На данный момент ОПБ соблюдена.»
«Божьей помощи нашим воинам.»
Было бы точнее написать: «На данный момент ОПБ соблюдена, за исключением того, что я отправляю эту информацию редактору «The Atlantic»». Чтобы честно верить, что эта информация не была секретной, Хегсету потребовался бы олимпийский уровень самообмана.
Пока все это происходило, я получал сообщения от различных военных чиновников, выражавших презрение и гнев по поводу того, что Хегсет отказывался брать на себя ответственность. Однако никто из них не выступил публично со своим негодованием.
Другие люди выступили, включая небольшое число республиканцев. Сенатор Роджер Уикер, председатель Комитета Сената по вооруженным силам, сказал репортерам: «Информация, опубликованная недавно, кажется мне настолько конфиденциальной, что, исходя из моих знаний, я бы хотел, чтобы она была засекречена». Уикер и его демократический коллега, сенатор Джек Рид, запросили расследование Пентагона. Я сомневался, что это произойдет, потому что администрация демонтировала систему генеральных инспекторов по всему федеральному правительству. Но расследование, как вскоре было сказано, велось.
Только две фигуры в администрации не казались особенно встревоженными или обороняющимися во время скандала. Первым был вице-президент, который, как мы позже узнали, сделал одно последнее шутливое дополнение к цепочке «Houthi PC small group» поздно вечером после появления моей первой истории: «Этот чат как бы мертв», — написал он. «Что-нибудь происходит?»
Вторым был сам президент.
Я беспокоился, что история с Signal осложнит и без того сложные усилия моих коллег Эшли Паркер и Майкла Шерера получить интервью с Трампом. Но вместо этого — и это было в некоторой степени предсказуемо для тех из нас, кто внимательно следил за Трампом на протяжении многих лет — он не только предоставил им интервью, но и пригласил меня участвовать. Однако он не смог устоять перед искушением подразнить нас по пути. За три часа до нашей запланированной встречи в Овальном кабинете он опубликовал следующее сообщение в Truth Social:
Сегодня позже я встречусь, из всех людей, с Джеффри Голдбергом, редактором The Atlantic, и человеком, ответственным за множество вымышленных историй обо мне, включая выдуманный ОБМАН про «Сосунков и Неудачников» и SignalGate, с которым он был несколько более «успешен». Джеффри привезет с собой Майкла Шерера и Эшли Паркер, тоже не совсем про-трамповских писателей, мягко говоря! История, которую они пишут, как они сообщили моим представителям, будет называться «Самый значительный президент этого века». Я даю это интервью из любопытства, и в качестве соревнования с самим собой, просто чтобы посмотреть, возможно ли для The Atlantic быть «правдивым». Способны ли они написать честную историю о «ТРАМПЕ»? На мой взгляд, что может быть такого плохого — Я ПОБЕДИЛ!
Когда мы вошли в Овальный кабинет, Трамп сказал: «Это будет очень, очень интересно. Вы думаете, Байден сделал бы это? Я так не думаю.»
(Он был прав.)
«Спасибо, что объявили об интервью в Truth Social», — сказал я.
«Я хотел немного надавить на вас», — сказал он. «Но в то же время вы продадите примерно в пять раз больше журналов».
Я спросил его в ходе интервью, что он имел в виду под «Я встречусь, из всех людей, с Джеффри Голдбергом».
«О, вам это нравится? Я должен был это сделать», — сказал он. «Я должен был объяснить людям. Это мой способ объяснить людям, что вы здесь, потому что большинство людей сказали бы: ‘Почему вы это делаете?’ Я делаю это, потому что есть определенное уважение».
«Вы говорите, что Signalgate было реальным?» — спросил я.
«Да, это было реально. И я собирался вставить что-то еще, но у меня не хватило времени». Это заставило меня спросить из чистого любопытства: «Сколько времени у вас уходит на их написание?»
«Недолго», — ответил он. «Я делаю это чертовски быстро. Вы бы удивились. Вы были бы впечатлены. И мне нравится делать их самому. Иногда я диктую их, но мне нравится делать их самому. Я говорю, что это стало большой историей. Вы были успешны, и это стало большой историей».
Я: «Но вы не говорите, что это было успешно в том смысле, что это выявило проблему оперативной безопасности, которую вы должны исправить?»
Трамп: «Нет. Я говорю, что это было успешно в том смысле, что вы очень хорошо донесли это до общественности. Вы смогли что-то опубликовать. Это стало очень большой историей».
Затем я прямо спросил его, можно ли извлечь какие-либо другие уроки из взлома Signal.
Президент ответил: «Думаю, мы усвоили: может быть, не стоит использовать Signal, хорошо?»
Прошли месяцы. Мы снова и снова слышали, что генеральный инспектор Министерства обороны проведет расследование, но ничего не последовало. Наконец, в декабре отчет был опубликован. Он обнаружил то, что казалось очевидным с самого начала: использование Хегсетом Signal для обсуждения бомбардировок Йемена могло раскрыть тактику США и поставить под угрозу войска.
«Министр отправил информацию, идентифицирующую количество и время ударов пилотируемых самолетов США над враждебной территорией по неутвержденной, незащищенной сети примерно за 2-4 часа до выполнения этих ударов», — говорится в отчете. «Если бы эта информация попала в руки противников США, хуситские силы могли бы противодействовать силам США или передислоцировать персонал и активы, чтобы избежать запланированных ударов США. Хотя эти события в конечном итоге не произошли, действия министра создали риск для оперативной безопасности, который мог привести к невыполнению задач миссии США и потенциальному ущербу для американских пилотов». Однако отчет пришел к выводу, что, поскольку министр обороны обладает «полномочиями по первоначальной классификации» — то есть имеет право рассекречивать секреты по своему усмотрению, — он технически не нарушил никаких правил, регулирующих секретность, а только правила, запрещающие использование частных мессенджеров для официальной работы Пентагона.
Хегсет заявил, что отчет полностью оправдал его. «Никакой секретной информации», — написал он в социальных сетях. «Полное оправдание. Дело закрыто. Хуситы разбомблены до полного подчинения. Спасибо за ваше внимание к этому отчету генерального инспектора». Он не всегда был так снисходителен, когда речь шла о вопросах оперативной безопасности. В 2016 году, на пике возмущения по поводу почтового сервера Хиллари Клинтон, Хегсет, тогда ведущий Fox News, сказал: «Насколько это вредит вашей способности вербовать или строить союзы с другими, когда они обеспокоены тем, что наши лидеры могут раскрыть их из-за своей грубой небрежности или безрассудства в обращении с информацией?»
США сейчас участвуют в другой бомбардировочной кампании, более масштабной и продолжительной, чем удары по хуситам. Ежедневно сотни пилотов получают приказ войти в воздушное пространство над Ираном. Их жизни зависят от оперативной безопасности, которую призвана обеспечивать военная культура подотчетности. В Министерстве обороны работает почти 3 миллиона человек, военнослужащих и гражданских. Все они подчиняются правилам и положениям, регулирующим многие аспекты их поведения. Любой из них столкнулся бы с серьезными последствиями за объявление по незащищенному мессенджеру о том, что США собираются отправить своих пилотов над вражеской территорией. Все, кроме одного.
