Фильмы Георгия Данелии, такие как «Я шагаю по Москве», «Афоня», «Мимино», «Осенний марафон» и «Кин-дза-дза!», по праву считаются золотой классикой российского кинематографа. 25 августа этому выдающемуся режиссеру, подарившему нам эти и многие другие замечательные работы, исполнилось бы 95 лет. Давайте глубже погрузимся в его неповторимый творческий стиль и фирменные приемы.
Кинорежиссер Георгий Данелия
Снимал притчи
О своей жизни и творческом пути Данелия подробно поведал в трехтомнике воспоминаний. Его искренняя исповедь служит источником вдохновения для многих поколений, стремящихся постичь режиссерское искусство. Георгий Николаевич, с присущим ему кавказским радушием, щедро делился опытом, но самую суть своего таланта не раскрыл, ведь чтобы снимать как Данелия, нужно родиться Данелией. С самого начала, еще в «Серёже» и особенно в своем полнометражном дебюте «Я шагаю по Москве», он сформировал свой уникальный стиль: его фильмы были не просто историями, а добрыми, порой меланхоличными притчами или даже сказками. Именно поэтому он предпочитал работать с чуткими и глубокими сценаристами, такими как Геннадий Шпаликов, Виктория Токарева и Резо Габриадзе.
Кадр из лирической комедии Георгия Данелии «Я шагаю по Москве»
Заставил петь Леонова
Данелия ценил дружбу с актёрами, и многие из них стали его верными соратниками и талисманами. Яркий пример — Евгений Леонов, которого режиссёр задействовал в комедии «Тридцать три» (хотя фильм и был несправедливо положен на полку из-за «недостаточного оптимизма»). Именно в этой ленте Данелия убедил Леонова спеть, хотя актёр, по собственному признанию, совершенно не умел этого делать. Тем не менее, песня «На речке, на речке, на том бережочке» была исполнена с такой душевностью, что, по шутливому замечанию съёмочной группы, «ни в одну ноту не попал, зато всё спел». С тех пор Данелия любил вставлять эту песню или её упоминание в свои картины, что стало частью его игры со зрителями и актёрами.
Евгений Леонов в фильме Георгия Данелии «Тридцать три»
Любил простые сюжеты
Георгий Николаевич питал особую любовь к сюжетам, которые казались простыми, но при этом были наполнены парадоксами. Взять, к примеру, «Мимино»: заблудившийся в Москве грузинский лётчик случайно знакомится с армянским водителем и попадает в водоворот абсурдных, забавных и трогательных ситуаций. Этот фильм мгновенно разошелся на цитаты, а Вахтанг Кикабидзе и Фрунзик Мкртчян навсегда вошли в сердца зрителей. Историю, напоминающую «Приключения Гекльберри Финна» Марка Твена, он превратил в щемящую историю о потерявшемся мальчике, будто сон из знойного детства.
Кадр из фильма «Мимино»
А французская притча под его чутким руководством стала фильмом «Не горюй!», пропитанным любовью к родной Грузии.
Георгий Данелия на съёмках
Был московским грузином
Данелия всегда помнил о своих корнях, называя себя «московским грузином». Из Грузии он почерпнул любовь к мелодиям и песням, неспешный и афористичный стиль повествования, напоминающий праздничный тост — витиеватый, но глубоко врезающийся в память. Даже когда он обращался к фантастике, как в культовой «Кин-дза-дза!», получалась откровенная, сатирическая, но неизменно добрая сказка. А такие слова, как «ку», «кю» и «пепелац», навсегда стали частью лексикона многих поколений.
Кадр из фильма «Кин-дза-дза!»
Хитрил и шутил со зрителями
Данелия никогда не позволял себе поверхностного отношения к работе. Если что-то шло не так, он приостанавливал процесс, додумывал, совершенствовал детали. Так, например, создание мультфильма «Ку! Кин-дза-дза» заняло у него много лет, пока результат не соответствовал его идеалу.
Кадр из мультфильма «Ку! Кин-дза-дза»
Он любил вставлять в свои картины тонкие, остроумные шутки. Чего только стоит вымышленный им актёр Рене Хобуа, чье имя неизменно появлялось в титрах. На самом деле, Хобуа был строителем, далёким от мира кино. Однажды Данелия и Резо Габриадзе прочитали ему сценарий «Не горюй!», и Хобуа рассыпался в восторженных отзывах. Позже выяснилось, что он плохо владел русским языком, но из вежливости не мог не похвалить друзей. В знак признательности Данелия всегда указывал его как исполнителя эпизодических ролей.
Кадр из фильма «Не горюй!»
Похожий приём использован в «Афоне», где Катя упоминает Пашу Строганову — это была отсылка к героине Инны Чуриковой из фильма «Начало», которая тоже знакомилась с персонажем Леонида Куравлёва. Такие едва уловимые детали многое говорят о тонком вкусе и чувстве юмора режиссёра. Данелия также любил переносить персонажей из одной своей работы в другую: например, вор Косой из «Джентльменов удачи» (фильм, в создании которого Данелия принимал активное участие) появляется в «Насте», а эпизодический герой Савелия Крамарова в «Мимино» поразительно напоминает Федю (Косого).
Кадр из фильма «Афоня»
Обманул комиссию
Известна история, как при сдаче «Осеннего марафона» чиновники из Госкино настаивали на том, чтобы главный герой в финале вернулся к жене. Данелия категорически отказался, предложив лишь «удлинить финальный крупный план, тогда всё станет понятно». Фильм отправили на доработку. Георгий Николаевич не внес никаких изменений и спустя некоторое время вновь представил картину комиссии. На вопрос: «Ну что, удлинил крупный план?» — Данелия с невинным видом ответил: «Конечно!» Члены комиссии, довольные мнимым исправлением, заявили: «Ну вот, видишь, намного лучше стало!» — и дали добро на прокат.
Говорил только о кино
Георгий Николаевич прожил долгую, насыщенную жизнь в 88 лет и до самого конца оставался верен своей главной страсти — кинематографу. Многие его актёры-друзья уже ушли из жизни, а сам он не всегда находил общий язык с реалиями нового коммерческого кино. Однако и в своих мемуарах, и в редких интервью он осознанно избегал разговоров обо всём, кроме кино. Сегодня, пересматривая его фильмы, мы видим за ними образ самого Данелии: немного печального, чуть саркастичного, но всегда глубоко доброго. Это словно встреча со старым другом, который вновь рассказывает уже знакомую, но по-прежнему увлекательную историю, которую невозможно не слушать снова и снова.
