Известная южнокорейская писательница Ким Чухе, чей дебютный роман «Звери малой земли» был издан в России в прошлом году, быстро завоевала признание российских читателей, став лауреатом престижной литературной премии «Ясная поляна». Ее второй роман, действие которого происходит в России и посвящен жизни русской балерины, планируется к публикации в конце текущего года – в ноябре или декабре. Ким Чухе считает себя продолжательницей традиций русской литературы, черпая вдохновение у таких мэтров, как Толстой, Булгаков, Ахматова, с которыми она познакомилась в юные годы. В своем интервью она поделилась мыслями о духовной общности русского и корейского народов, своей глубокой привязанности к русской культуре и яркими впечатлениями от недавней поездки в Россию.
— Это стало для меня полной неожиданностью. Писатель никогда не может с точностью предсказать реакцию читателей на свое произведение. Такая поддержка стала для меня настоящим благословением. Некоторые авторы за всю свою жизнь не получают подобного признания, и для меня этот момент оказался поистине переломным. Русская классика научила меня ценить литературу, помогла стать писателем и понять моральную ответственность, которая неразрывно связана с творчеством. Получить эту премию — огромная честь для меня.
— Да, русская литература невероятно востребована в Южной Корее. Именно по этой причине с раннего детства я находилась под сильным влиянием русских авторов, таких как Толстой. Я росла, читая произведения великих русских классиков как в корейских, так и в английских переводах. Между русской и корейской литературой есть много общего. В Южной Корее писатель — это не просто человек, создающий тексты; это личность, несущая моральную ответственность перед обществом и миром в целом. Наша деятельность выходит далеко за рамки написания книг. В России существует похожая концепция: писатель — это не только создатель произведений, но и общественный деятель, нравственный ориентир. Я убеждена, что именно такая искренность является той нитью, что объединяет корейскую и русскую литературные традиции.
Мой роман «Звери малой земли», однако, несколько отличается от большинства современных южнокорейских произведений. Я пишу на английском языке, и книга впервые была опубликована в США. Ключевое отличие заключается в том, что я взяла глубоко корейскую тему, имеющую важное историческое значение для нашей страны, но изложила ее в стиле реализма XIX века, который очень близок к русской литературной традиции того времени. Это часть моего уникального авторского почерка. Современная южнокорейская художественная проза, на мой взгляд, более «минималистична» по стилю. Многие авторы фокусируются на актуальных проблемах общества, таких как жесткая конкуренция, патриархальные устои или социальное неравенство. Мой подход более классический, и, возможно, именно это способствовало столь теплому приему моей книги в России.
— Во-первых, это, конечно, эстетическое наслаждение. Русская проза отличается рациональностью и образностью. Русский стиль легко узнаваем: авторы четко и последовательно ведут читателя по сюжету, избегая излишней витиеватости. У англоязычных писателей такой строгой структуры часто не хватает. Поэтому русская проза привлекает меня своей ясностью, которой, на мой взгляд, недостает англоязычной литературе.
Еще один важный аспект — это некое величие. Русские писатели мастерски создают объемную картину мира, но при этом глубоко проникают в человеческую душу. Это позволяет читателю одновременно охватывать общий замысел произведения и внимательно изучать мельчайшие детали. Подобное сочетание встречается в мировой литературе нечасто.
Нельзя не отметить и морально-духовную составляющую. Русская литература пронизана глубоким состраданием к человечеству. Она не избегает признания темных сторон человеческой натуры — в произведениях Достоевского и Толстого, к примеру, мы видим жестокость, страдания, глупость и все наши слабости. Русские писатели не отрицают их, но при этом верят в добро, присущее людям, которое является нашим спасением. Великие русские классики ставят перед собой цель высветить эту светлую сторону человечества, и, кажется, я стремлюсь к тому же в своем творчестве.
— У меня есть сестра, которая старше меня на пять лет. Я сама научилась читать по-корейски в два года, как раз когда сестра пошла в школу и начала изучать грамоту. С тех пор я постоянно пыталась читать ее книги, которые, конечно, предназначались для детей постарше. Никто не купил бы Достоевского маленькому ребенку, эти книги покупались для сестры. Но, по правде говоря, читала их в основном я, а не она (смеется). Первой русской книгой, которую я прочла, была «Пиковая дама» Пушкина. Эта история о мести с элементами фантастики меня совершенно заворожила. Мне очень понравилась атмосфера изысканности, дворянского быта. Привлекали имена героев, их отчества. Для девочки, выросшей в Южной Корее 90-х, это было чем-то совершенно невероятным и роскошным: длинные имена, балы, прекрасные наряды. Я просто влюбилась в этот мир.
— Мое увлечение русским искусством в целом длится очень давно. Сначала я полюбила русскую литературу, затем русских композиторов. В детстве я играла на фортепиано произведения Чайковского, Прокофьева, Римского-Корсакова и многих других. В девять лет я начала заниматься балетом. Будь у меня настоящий талант, я бы, вероятно, посвятила себя профессиональной танцевальной карьере – настолько сильна моя страсть к балету. Всю свою сознательную жизнь я танцевала и посещала балетные спектакли, и это увлечение действительно изменило мою судьбу. Поэтому у меня не было ни малейших сомнений, что моя вторая книга будет именно о балете. А если о балете, то, безусловно, о русском.
Я убеждена, что русский балет обладает чем-то невероятно уникальным. Он имеет особенное свойство, которое делает его исключительно приятным как для исполнения, так и для созерцания. Каждое движение в русском балете вызывает у танцора неповторимые ощущения. Когда я танцую в русском стиле, я испытываю чувство возвышенности. Кроме того, русский балет подарил миру величайших танцоров в истории. Я высоко ценю духовную глубину и благородство, которые присущи русским артистам балета.
— Это очень трудный вопрос, я действительно не могу выбрать. У каждого театра свои уникальные черты, хотя сейчас между ними есть и общие моменты, подобно различным стилям балета. Однако в Большом театре есть нечто поистине впечатляющее. В свой последний визит я смотрела там «Дон Кихота». Один момент той ночи особенно врезался в память: в конце первого акта Базиль исполнил двойной тур — прыжок с двумя полными оборотами. Зал разразился аплодисментами, затем музыка стихла, и он повторил прыжок, чтобы ответить на восторженную реакцию публики. Это был большой риск, но артист решился порадовать зрителей. Именно такое взаимодействие с аудиторией, на мой взгляд, отличает Большой театр. Не знаю, практикуется ли такое в Мариинском, но я абсолютно уверена, что никогда не видела ничего подобного ни в одном другом зарубежном театре — ни в Америке, ни в Великобритании, ни во Франции. Такой артистический риск на сцене, такая электризующая энергия — это все Большой. И я этим восхищаюсь.
— Я не владею русским языком. Однако у меня очень тесное и плодотворное сотрудничество с переводчиком Кириллом Батыгиным, особенно в работе над романом «Город ночных птиц». За время нашего взаимодействия накопилось множество интересных историй. Однажды Кирилл рассказал, что наша консультант по балету, бывшая танцовщица Большого театра, плакала дважды, читая мою книгу. Услышать о такой реакции от сотрудника Большого театра стало для меня своего рода высшим признанием. Это укрепило мою уверенность в том, что, несмотря на то, что я не русская и, возможно, рисковала, взявшись писать о том, частью чего я не являюсь, мне все же удалось создать правдивую историю.
— В Санкт-Петербурге я снова посетила Летний сад; я уже бывала там в октябре прошлого года. Я присела на одну из скамеек и подумала: «Это скамейка Наташи». Наташа — главная героиня моего нового романа «Город ночных птиц», и книга начинается со сцены, где она сидит на скамейке в Летнем саду. Оказаться в этом месте после того, как я написала эту сцену, используя лишь собственное воображение, было невероятно. Все оказалось поразительно похожим на то, как я себе это представляла.
Прогуливаясь по Летнему саду, я впервые за последние полтора года ощутила себя по-настоящему счастливой и расслабленной. После присуждения премии «Ясная поляна» я постоянно езжу по миру, представляя свои книги. Конечно, я осознаю, что это большая честь, возможно, уникальная возможность, и я приложила огромные усилия для этого. Однако все это время у меня не было возможности почувствовать себя по-настоящему свободной. И вот, гуляя по Летнему саду, я ощутила подлинное счастье.
В Москве я также осознала, как мне повезло, что это путешествие состоялось. Организовать его было довольно сложно, но в итоге все получилось, и эти дни были просто великолепными.
В Москве мне очень по душе статуи. Сегодня я проходила мимо памятника Достоевскому недалеко от Александровского сада. Но в целом, больше всего меня впечатляет обилие голубей, которые спокойно сидят на стенах в подземных переходах, зная, что им здесь никто не причинит вреда. Я сама живу в Лондоне, где на зданиях устанавливают шипы для отпугивания птиц. А здесь, даже на памятнике Достоевскому, всегда множество голубей. Птицы чувствуют себя очень комфортно. На Западе часто считают Россию суровой страной, но мне она кажется очень гостеприимной, когда я вижу такие сцены. И сами россияне очень радушны, поскольку позволяют всему живому существовать свободно.
