Еще в начале марта Дональд Трамп подписал указ о создании в США стратегического резерва биткоина и запаса других цифровых криптоактивов. Биткоин-резерв, аналогичный стратегическому нефтяному запасу и золотому депозитарию (как знаменитый Форт-Нокс), будет пополняться за счет биткоинов, конфискованных американским Казначейством в рамках борьбы с незаконной деятельностью. Запас прочих криптоактивов будет состоять из конфискованных активов, отличных от биткоина. Согласно приказу, американские ведомства должны в течение 30 дней перевести все принадлежащие им криптоактивы в соответствующие резервы. Ключевое различие между резервом и запасом в том, что биткоины в резерве планируется пополнять, покупая их на рынке (это нейтрально для налогоплательщиков), тогда как другие криптоактивы из запаса предполагается продавать по мере необходимости.
Несмотря на отсутствие новых публичных документов и отчетов о выполнении приказа с момента его подписания, работа в этом направлении, вероятно, идет. Трамп приложил значительные усилия, чтобы этот указ стал возможен, назначив на ключевые финансовые посты в правительстве США сторонников криптовалют и крупных криптоинвесторов. Так, министром торговли стал Говард Лютник, официально владеющий криптовалютой на сотни миллионов долларов. Руководителем комиссии по ценным бумагам назначен Пол Аткинс, известный адвокат, защищающий криптоинвесторов. Главой комиссии по торговле товарными фьючерсами стал Брайан Квинтенц, еще один сторонник криптовалют. Даже появился специальный представитель президента – «царь» по ИИ и криптовалюте, венчурный и криптоинвестор Дэйвид Сакс.
Криптоинициатива получила поддержку и в Сенате. Ранее отклоненный законопроект о создании резерва биткоина вновь внесен и, скорее всего, будет принят благодаря поддержке обеих партий. Но какие преимущества получит от резерва биткоина Америка? И имеет ли смысл другим странам, в частности России, создавать свои криптовалютные запасы? Давайте разберемся.
Стратегические государственные резервы условно делятся на материальные (например, продовольствие, мобилизационные запасы, топливо) и международные (монетарное золото, драгоценные металлы, ликвидные активы фондов, обязательства других стран, конвертируемая валюта – доллар, реже евро). Материальные резервы нужны для экстренных ситуаций, например, для стабилизации рынка (продажа нефти из резерва для снижения цен на бензин). Международные резервы обеспечивают экономическую независимость и платежеспособность страны на мировом уровне.
К какому типу резервов отнести криптовалютный резерв, основанный на биткоине? Очевидно, не к материальным, поскольку биткоин не имеет внутренней ценности, его нельзя использовать физически. К валютным он тоже не относится, потому что биткоин не обладает ключевыми свойствами денег: низкая ликвидность (крупные продажи обрушивают цену), высокая волатильность (не мера стоимости и не средство накопления), ограниченное применение в качестве средства обращения (покупка специфических товаров, часто вне правового поля). Помимо волатильности, делающей его реализацию на рынке проблематичной, биткоин подвержен киберрискам, регуляторным рискам и техническому несовершенству.
Зачем же тогда Америке нужен этот новый, уникальный вид резерва — криптовалютный? США занимают особое место в мире, выпуская основную мировую резервную валюту – доллар. Их золотовалютные резервы не самые большие (около 250 млрд долларов, в то время как у России — 680 млрд), находясь лишь во второй десятке стран. Экономическая мощь США опирается не на резервы, а на «доверие к крупнейшей экономике мира» и крупнейший в мире запас золота (около 760 млрд долларов). Первый аргумент в пользу биткоин-резерва звучит так: если США могут гарантировать доверие к доллару, почему они не могут сделать то же самое для биткоина?
Во-вторых, у США уже накоплен значительный объем биткоинов, конфискованных у преступников. Сегодня стоимость конфискованных биткоинов оценивается в 25 млрд долларов, что превышает стоимость нефти в стратегическом нефтяном резерве США (23 млрд). Из-за особенностей биткоина государственные структуры США не могут свободно использовать эти средства, разве что для тайных операций. Включение конфискованных биткоинов в резервы формально переводит эту значительную сумму из «серой зоны» на баланс государства.
Третье соображение, изложенное в законопроекте «Акт о биткоине» для Конгресса США, предлагает простую модель сокращения госдолга за счет накопления биткоинов. При среднегодовом росте долга США в 5% (с текущих 36 трлн) к 2049 году он достигнет 116 трлн долларов. Если биткоин продолжит расти в среднем на 25% в год (по ретроспективным данным), то при цене 100 тыс. в 2025 году 1 млн биткоинов к 2049 году будет стоить 21 трлн, что покроет 18% госдолга. Этой логике косвенно подтверждает заявление Бо Хайнса, директора совета консультантов Белого дома по цифровым валютам, на недавней конференции Bitcoin 2025: «Мы хотим получить как можно больше… Во-первых, мы хотим накапливать больше, и, во-вторых, мы не собираемся продавать ни одного биткоина, который может быть у правительства США».
Наконец, еще один мотив американского подхода к крипторезерву: чем больше биткоинов купит Вашингтон, тем меньше их достанется противникам США. В Америке полагают, что Россия, Иран и Северная Корея используют криптовалюты для обхода санкций. Поэтому полный контроль над их использованием считают крайне важным. Поскольку технический контроль над сетью биткоина затруднен, можно просто скупать доступные монеты, тем самым поддерживая их цену и увеличивая стоимость собственных крипторезервов.
Таким образом, даже если отбросить предположения о лоббировании (Трамп сам крупный криптовладелец), создание биткоин-резерва для США имеет свои обоснования. Но стоит ли другим странам следовать этому примеру? Однозначного ответа нет. Позиция каждой страны зависит от ее международного положения, экономических связей и стратегических приоритетов. Например, не все состоятельные страны, как Катар, имеют даже золотой резерв. Золото сложно и дорого хранить и перевозить. Страны с сильными валютами и независимой экономикой, включая ЕС и Швейцарию, отказались от идеи национальных биткоин-резервов. Некоторые небогатые, но богатые энергоресурсами страны (например, Бутан) увидели в позиции США возможность заработать на продаже биткоина.
Стоит ли России создавать криптовалютный резерв? Такие предложения уже поступали в Госдуму. Депутат Антон Ткачев еще в декабре обращался к министру финансов Антону Силуанову с предложением создать стратегический резерв биткоина в России, аргументируя это тем, что криптовалюты могут стать инструментом международной торговли в условиях ограничений доступа к традиционным платежным системам, а также их высокой прибыльностью как актива. Мы не будем оспаривать эти доводы, но еще раз перечислим аргументы против крипторезервов: низкая ликвидность, высокая волатильность, неопределенное регулирование, технические недостатки, значительные киберриски. Аргументов против больше. Именно поэтому Минфин не считает крипту подходящим активом для Фонда национального благосостояния. Центробанк России придерживается схожей позиции. «Вопрос о создании в России национального резерва криптовалют на повестке не стоит», — заявил и.о. директора департамента финансовых технологий ЦБ РФ Станислав Короп, отметив отсутствие у РФ большого объема конфискованных криптоактивов и невысокую финансовую привлекательность их покупки на данный момент. Если и ЦБ (традиционно скептичный к цифровым активам), и Минфин (более позитивно настроенный) едины во мнении, что крипторезерв для России — не лучшая идея, мы можем только согласиться.
